c2aa2715

Лукин Евгений & Лукина Любовь - Наши Идут !



Л. и Е. Лукины
НАШИ ИДУТ!
Я все равно паду на той,
на той единственной, гражданской.
Булат Окуджава
Вот уже третий день шаталась вокруг города загадочная
канонада, бухало то с юга, то с севера. Кто-то с кем-то, видать,
выяснял отношения: то ли чечня с ОМОНом, то ли казаки с
демократами.
Озаряя улыбкой мрачный уставленный столами полуподвальный
коридор, Леня Возгривый устремлялся танцующей походкой от
сослуживца к сослуживцу, присаживался на краешек, подмигивал
заговорщически.
-- Наши идут!-- радостно сообщал он вполголоса.-- Либералы!
У сослуживцев менялись лица. Некоторые тут же извлекали
подрагивающими пальцами коробочки с драгоценными чинариками и
предлагали закурить.
-- Хватит! Сколько можно!-- блестя глазами, излагал Леня в
то время, как сотрудник торопливо высекал искру и раздувал трут.-
- Накушались мы этого четверовластия! Будя!..
Прикуривая, он зловеще взглянул на окованную жестью дверь,
за которой когда-то, до сдачи остальных этажей в аренду, хранился
пожарный инвентарь. Взглянул -- и поперхнулся. Дверь была
приоткрыта, и в проеме маячила массивная фигура директора. Грозно
сводя брови, шеф смотрел на Леню.
-- А ну-ка зайди,-- сказал он негромко и, грузно
повернувшись, скрылся в кабинете.
Почувствовав себя крайне неуютно, Леня погасил окурок и,
спрятав его за подкладку, прошел в тесноватое помещение с
единственным зарешеченным окном.
-- Чего панику сеешь?-- хмуро спросил директор.-- Какие еще,
к лешему, либералы?
-- Какие-какие!-- нагловато ответил Леня.-- Левые!
Директор засопел.
-- Еще раз рот откроешь,-- предупредил он,-- компенсации
лишу!
За горизонтом ухнуло, и это придало Лене силы.
-- Не имеете права!-- сказал он.
-- А вот имею!-- тихонько рявкнул директор и еще тише
хлопнул ладонью по столу.-- Установка пришла: либералам (особенно
левым) компенсацию можно не платить!
-- Так какой же я либерал?-- закричал Леня.
-- А чего ж тогда говоришь: наши идут?
-- Ну... наши либералы, местные...-- пояснил перетрусивший
Леня.
-- А ну пошел отсюда!-- багровея, прохрипел директор -- и
Леня пошел.
-- У, гад!-- шмыгнув носом, проговорил он уже в коридоре.--
Аппар-ратчик! Демократ недорезанный! Ну ничего... Недолго
осталось...
И он чутко повел алым оттопыренным ухом. Канонада, насколько
можно было судить, уползала, ворча, к юго-востоку...
Директор же стоял, насупившись, перед зарешеченным,
наполовину утопленным в грунт окном и тоже слушал канонаду.
Может, и впрямь либералы?.. Знать бы хоть, что они сейчас из себя
представляют...
Он подошел к телефону и набрал номер.
-- С мэром соедините,-- сквозь зубы потребовал он.-- Что
значит -- с которым? От христианских демократов, разумеется...
Ефим? Слушай, что там за пальба вокруг города?.. Какой, к черту,
охотничий сезон? Ты кому голову морочишь!.. Да нет же, клянусь,
никому ничего...-- Он замолчал, мрачнея, затем сдавленно
переспросил: -- Даже так?.. Н-ну ладно...
Сильно постаревший за время разговора, он повесил трубку и,
постояв в тяжком раздумье, заглянул за фанерную перегородку, где
сидела секретарша с жадно раскрытыми глазами.
-- Кажется, мост взрывать будем...-- сипло сообщил ей
директор.
Та ахнула.
-- А кто хоть наступает-то?
-- А бог их знает,-- буркнул директор.-- То ли сексуальные
меньшинства шалят, то ли младоленинцы с юга прорываются...
Секретарша схватилась за побледневшие щеки. О вооруженных
формированиях сексуальных меньшинств в городе ходили самые черные
слухи. Шепотом рассказывали о том, какие зверства тво



Назад