c2aa2715

Лукьяненко Сергей - Искатели Неба 1 (Холодные Берега)



Сергей ЛУКЬЯНЕНКО
ХОЛОДНЫЕ БЕРЕГА
Часть первая. Печальные Острова.
Глава первая, в которой я делаю выводы и пытаюсь в них поверить.
Плеть в руках надсмотрщика казалась живой. Она то спала, прикорнув на мускулистых, поросших курчавым рыжим волосом руках, то лениво потягивалась, едва не касаясь плеч каторжников, то, рассвирепев, начинала бросаться из стороны в сторону, посверкивая крошечным медным наконечником.
И лицо надсмотрщика, всегда скучное и безучастное, будто говорило — это не я, не я, без обид, ребята! Она, она - что хочет, то и творит...
— Ну, разбойнички, душегубцы... бунтовать будем?
Нестройный хор голосов ответил что нет,никак не собираемся.
Надсмотрщик выдавил улыбку:
— Хорошо, радуете старика...
Для надсмотрщика он и впрямь был старлет сорок, пожалуй. Редко до таких лет доживают на его работе — кого придушат цепью, кого затопчут ногами, а кто и сам уйдет, подкопив деньжат, от греха подальше.

Лучше уж маршировать в строю, или бродить по ночным улицам в худой кирасе стражника, чем иметь дело с десятком - другим готовых на все негодяев. Но этот, с укоренившимся прозвищем Шутник, был слишком осторожен, чтобы попасть в руки отчаявшегося, и достаточно умен, чтобы не злить без нужды весь этап.

Велик ли труд - разобраться, кто виноват, прежде чем пустить в ход плеть, или прикрикнуть на кашевара - чтобы из недоворованных остатков провианта сумел сготовить что-то съедобное? А нет... не каждый это понимает.

Вот и вспыхивают в трюмах кораблей такие безумные бунты, после которых растерянные офицеры и следов не находят от свирепых, здоровенных бугаев. И остается одно - вешать каждого третьего, хоть и это угомонит каторжников лишь на время.
— А ты, Ильмар? Еще не разобрался с замками?
Тяжелая рука опустилась мне на плечо. Ох, здоров Шутник! Не хотел бы я его рассердить - даже без цепей.
— Что ты, Шутник. Не по зубам они мне.
Надсмотрщик, нависший над моей койкой - почетной, носовой, с одним только соседом, — осклабился.
— Это верно, Ильмар... верно. Только у тебя за зубами еще и язык есть. А? Может, есть у тебя Слово, а на то Слово - связка ключей прицеплена?
На миг его глаза стали жесткими, буравящими. Опасными.
— Будь у меня Слово, Шутник, — тихо сказал я, — не болтался бы вторую неделю в этой вони.
Шутник размышлял. Потолок в трюме был низкий - чего уж тут, зачем для каторжников стараться, и он невольно горбился, чтобы не задеть болтающийся прямо над головой фонарь.
— Тоже верно, Ильмар. Значит, судьба твоя - дерьмо нюхать.
Он наконец отошел, и я перевел дух.
Дерьмо - не беда. И не такое терпели. Другое дело - рудничную вонь нюхать, вот от нее можно и вовсе дышать разучиться.

Надсмотрщик вышел, повозился с засовом, и забухал сапогами по трапу. Трюм сразу ожил. Шутник не из тех, кто делает вид, что уходит, а потом подслушивает под дверью.
— Куда колоду дел, Плешивый? — заорал Локи, карманник, залетевший на каторгу по какой-то злой усмешке судьбы. По всем законам полагалась ему разве что хорошая плеть, да может, еще отсечение пальца.

А вот нет — не приглянулся судье, или вспомнил тот подружку, которой на базаре карманы обчистили - и все. Плыви к Печальным Островам, надейся, что молодость поможет протянуть три отмеренных года. Впрочем Локи не унывал — такие никогда не унывают.

Свое прозвище в честь древнего северного бога проказ он получил не зря...
— А ты поищи, ты же у нас мастер, — хмуро отозвался Плешивый, мелкий чиновник, угодивший к нам за казнокрадство. Все ясно, сегодня не его масть...
В дальнем углу Волли



Назад